КОНСТАНТИН СВЕЧНИКОВ. УРОКИ ЖИЗНИ

Это имя хорошо знают ветераны, помнят и многие нынешние сотрудники уголовно ­исполнительной системы Республики Татарстан. Опытный врач и прекрасный руководитель, фронтовик, офицер, способный отстаивать принципиальную позицию перед самым высоким начальством. Таким человеком запомнился коллегам Константин Леонидович Свечников, 14 лет возглавлявший Казанскую психиатрическую больницу специального типа. Но, как это ни удивительно, о Свечникове, в силу его природной скромности и существовавшей в отношении больницы завесы секретности, до сей поры почти ничего не написано.

ТЮРЕМНАЯ ПСИХИАТРИЯ

Константин Леонидович руководил КПБСТ с января 1969 по август 1983 года. И, соответственно, отвечал за самый, наверное, сложный участок работы в УИС того периода. Работа на стыке реалий уголовно-исполнительной системы и психиатрии требовала большого ума, знаний, опыта и очень тонкого подхода к делу. Именно эти качества отличали человека, которого министр внутренних дел ТАССР Салих Япеев уговорил возглавить учреждение. 

Константин Леонидович - врач, имевший фронтовую закалку. В действующей армии он находился с августа 1941 по сентябрь 1945-го в составе Западного и Забайкальского фронтов, служил в должности старшего врача полка, затем командиром медсанбата. Был награжден орденом Отечественной войны, двумя орденами Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За победу над Германией», «За победу над Японией». До назначения на должность начальника КПБСТ Константин Свечников, Заслуженный врач ТАССР, уже более семи лет работал главным врачом Республиканской клинической больницы.

Судьба свела меня со Свечниковым в мае 1977 года. Я тогда в звании капитана работал в УИТУ МВД ТАССР инспектором ОРО. Помню, меня вызвал к себе заместитель начальника Управления Петр Тимофеевич Тарасов и сказал, что руководство намерено выдвинуть меня на должность заместителя начальника КПБСТ по охране, режиму и оперативной работе, и что начальник больницы сейчас ждет меня в учреждении.

Константин Леонидович приветливо встретил меня в своем кабинете, задал много вопросов, уточнил некоторые сведения и в конце разговора сказал, что согласен с моим назначением. И через несколько дней министром внутренних дел ТАССР был подписан соответствующий приказ.

Для меня все было совершенно новым и незнакомым, но постоянное внимание ко мне со стороны руководителя не прошло даром. Его наставления, доброжелательность со стороны других сотрудников позволили в довольно короткий срок разобраться в специфике работы.

Достижения больницы в области лечебно-диагностической работы не всегда находили должное понимание у руководства УИТУ. По медицинским вопросам КПБСТ отчитывалась перед Мед. управлением МВД СССР, но при этом больница приравнивалась к спец.учреждениям ОСиТ, от которого требовали совсем других показателей. Не могу забыть заслушивания у заместителя министра внутренних дел ТАССР Алексея Ивановича Полшкова о состоянии оперативной работы в учреждении. Надо отметить, что в соответствии с нормативными документами, в оперативном отношении мы не обслуживали психически больных, и речь могла идти только о  хоз. отряде осужденных в количестве не более 120 человек. Однако проверяющие из штаба МВД и ОСиТ накануне заслушивания решили причесать нас под одну гребенку с ИТК, СИЗО и тюрьмами.

В министерстве проверяющие зачитали справку - результаты не впечатляли. Отчитывался я, хотя с содержанием справки нас предварительно не ознакомили. Заслушивание зашло в тупик. И тут Свечников проявил смелость и принципиальность. Он попросил слова и отметил, что характер и методы оперативной работы в больнице отличаются особой спецификой и сложностью. Руководящих документов, требующих «уравниловки» с другими учреждениями не имеется. Основной контингент - это 1000 психически больных, и стабильность обстановки во многом зависит от результатов лечебно-диагностической работы, о чем в ходе заслушивания не было сказано ни слова. Выступление он завершил тем, что выразил полное удовлетворение результатами и качеством оперативной работы во вверенном ему учреждении.

Воцарившееся молчание нарушил  Полшков. Он указал проверяющим на необходимость более объективно относиться к результатам нашей работы, не допускать формализма, учитывать специфику деятельности больницы, которая является базовым подразделением среди учреждений подобного типа, и не будоражить ее сотрудников!

Показателен и такой случай. В больницу с проверкой прибыл из ОСиТ ГУИТУ МВД СССР капитан Тараканов (в будущем - начальник ОСиТ МВД СССР). Объектом его проверки были охрана, режим и состояние оперативной работы. Обходя периметр, он был крайне удивлен, увидев на тропе наряда безоружных сотрудников. Мои доводы, что душевнобольные освобождены от уголовной ответственности, и против них оружие не применяется, действия не возымели. Ведь есть приказ, регламентирующий охрану заключенных в СИЗО и тюрьмах!

Тараканов немедленно связался со своим шефом, начальником ОСиТ полковником Макиенко, и получил такой ответ: «Ты там на месте принимай решение как представитель Главка и обеспечивай исполнение приказа МВД СССР». Поверяющий, ссылаясь теперь уже на конкретное указание своего руководства, потребовал незамедлительно устранить грубое нарушение требований приказа и вооружить сотрудников, несущих службу на наружных постах, автоматами Калашникова. Константин Леонидович ответил категорическим отказом и позвонил заместителю министра Полшкову. Тот велел Свечникову ничего не предпринимать, пока он не согласует эти вопросы с Москвой.

Пока ждали «момент истины», вели горячую дискуссию и по другим специфическим моментам деятельности учреждения. Наконец раздался долгожданный звонок. Полшков подтвердил правильность позиции Свечникова, и сказал, чтобы мы работали как работали. Следом позвонил Макиенко, в дружелюбном тоне поговорил с Константином Леонидовичем, затем с Таракановым и сообщил, что отменяет свое прежнее решение относительно вооружения наружной охраны. Больше этот вопрос никогда не поднимался, по крайней мере, так остро.

НАСТОЯЩИЙ ПОЛКОВНИК

Для меня это были уроки жизни. Общение со Свечниковым было для всех нас, молодых сотрудников, большой школой. Дверь его кабинета всегда была открыта. К нему можно было зайти в любое время, и сотрудники обращались к нему не только по службе, но и по многим житейским вопросам. Я старался перенимать стиль его работы с подчиненными. Стройный полковник с орденскими планками на кителе, всегда спокойный, вежливый и корректный, своим присутствием создавал атмосферу взаимоуважения и доброжелательности. Даже оказавшись в тяжелых условиях двоевластия он находил оптимальную для дела стратегию поведения, и к решению самых горячих вопросов всегда подходил вдумчиво.

Хотя были и больные вопросы, не снимавшиеся из года в год. Нажим, например, ощущался тогда, когда в СИЗО-1 скапливалось большое количество психически больных (из 12 регионов СССР! ), ожидающих поступления к нам. Они находились там в тяжелых условиях, но Свечников отказывался принимать их до очередной выписки наших пациентов. Его аргумент был таков: «Больницу нельзя превращать в «валежник»! Предлагаемые УИТУ меры по увеличению количества мест за счет установки двухъярусных коек противоречили правилам психиатрии.

Это, однако, не означает, что в таких условиях Свечников сидел, сложа руки. Он организовал реконструкцию старых лечебных корпусов, также строительство и ввод в эксплуатацию новых административного, лечебного корпусов, дежурной части, КПП, комнат свиданий и передач. В больнице появился новейший по тем временам лечебно диагностический комплекс, с операционным блоком, в котором проводились хирургические операции. А с СИЗО-1 он организовал сотрудничество, и врачам-психиатрам изолятора нашими специалистами оказывалась организационно-методическая и консультативная помощь.

С 60-х годов число общественно опасных проявлений и уголовных преступлений, совершаемых психически больными, постоянно росло. Это подтверждают и недавно опубликованные документы. 31 августа 1967 года руководители КГБ, МВД, Генеральной прокуратуры и Минздрава СССР направили в ЦК КПСС совместную докладную записку, в которой минимальная потребность в стационарной психиатрической сети по Союзу составляла 2,5 койки на тысячу человек. Однако во всех психиатрических учреждениях страны на тот момент имелось 215462 койки, то есть 0,93 на тысячу человек.

В упомянутой докладной записке приводились конкретные примеры опасных действий со стороны душевнобольных, совершенных за короткий период. Так, психически больной  Крысенков, прибывший из Вильнюса, взорвал себя с помощью самодельного устройства на Красной площади, а несколько раньше душевнобольной проник в мавзолей Ленина и пытался молотком разбить саркофаг. В мае 1966 года в Москве на площади Дзержинского совершил акт самосожжения некто Дедюк. А в конце того же года был задержан и госпитализирован житель Уфы Гуськов, намеревавшийся «убить тридцать человек» из изъятых у него двух пистолетов.

Рассмотрев представленные документы, секретариат ЦК КПСС принял специальное постановление, в котором Госплану СССР поручалось в двухмесячный срок подготовить и внести в Совмин предложение о дополнительных капитальных вложениях на 1968-1970 годы. В результате при изоляторе в городе Орле к 1970 году организовали психиатрическую больницу специального типа на 320 коек, еще две такие же больницы появились в Костроме и в Кировской области.

Однако проблема госпитализации психически больных в КПБСТ все более обострялась. Коек не хватало, и больные, прибывшие из других регионов страны, вынуждены были месяцами ждать перевода из СИЗО-1. При этом содержались в переполненных камерах, спали на двухъярусных койках. Между больными нередко возникали ссоры и потасовки. Известен, например, случай, когда больной убил сокамерника, ударив питьевым бачком по голове. Двое других больных, разобрав кирпичную кладку под оконной рамой, с помощью свитой из простыней веревки совершили побег в районе хозяйственного двора способом скольжения над запретной зоной и тропой наряда, где несла службу вооруженная охрана со сторожевыми собаками. Парадоксально, но ни охрана, ни собаки беглецов не заметили. Они были задержаны в течение недели в разных местах Казани и направлены к нам.

Поиск коечных мест обострился до того, что по личному указанию Полшкова в больницу прибыл заместитель начальника УИТУ Тарасов. Были обследованы все без исключения помещения, в том числе подсобные, «бытовки», и стало очевидно - койки ставить некуда. Лишь в одно помещение заместитель начальника УИТУ не был допущен. Во время обхода мы оказались перед закрытой изнутри дверью со смотровым глазком, оборудованным вращающейся крышкой. Находившийся за дверью сотрудник охраны услышал приближающиеся шаги и разговоры, приподнял крышку глазка и снова опустил ее, но дверь не открыл. Тарасов приказал показать помещение, но Свечников спокойно ответил, что не имеет права впускать сюда даже начальника УИТУ. Лишь несколько человек в стране знали, что за дверью под неусыпной охраной находился психически больной террорист, а до этого - младший лейтенант Советской армии Виктор Ильин. 22 января 1969 года Ильин покушался на Брежнева, но убил водителя автомобиля, ранил космонавтов Берегового и Николаева и мотоциклиста эскорта.

Тарасов приказал временно закрыть столовую приемного отделения и оборудовать ее под палату на 25 мест. А в реабилитационных отделениях Тарасов предложил установить двухъярусные койки. Первое указание Свечников выполнил, но на второе ответил категорическим отказом. Тем же вечером с изолятора прибыли 20 больных, которых и разместили в столовой. Однако, об установке двухъярусных кроватей ни из УИТУ, ни из МВД указания не последовало. Дело, вероятно, в том, что Свечников пообещал Тарасову: если давление продолжится, то он будет вынужден направить рапорт министру внутренних дел СССР Щелокову, а также сложит с себя полномочия. Настроен он был очень решительно.

Кстати, Свечникову было известно, что уже в то время Николай Анисимович Щелоков выдвигал идею передачи тюремных психиатрических больниц МВД в ведение Минздрава. «Учитывая, что психиатрические больницы специального типа не являются исправительно-трудовыми учреждениями, а также местами предварительного заключения и в них содержатся душевнобольные, освобожденные из-под стражи, МВД СССР считает, что эти больницы должны находиться в Минздраве СССР». Петровский же ответствовал так: «Учитывая, что в специальных психиатрических больницах находятся специфический контингент психических больных, считаем передачу этих больниц нецелесообразной». Хотя он же постоянно напоминал руководству МВД о нарушениях элементарных условий содержания душевнобольных. Так, например, КПБСТ ставилось в упрек отсутствие помещений для дневного пребывания больных, поскольку длительное пребывание людей в закрытых палатах способствует развитию у них больничного слабоумия... Как бы то ни было, вопрос «тюремной психиатрии» в СССР не вышел тогда за рамки переписки двух министров.

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА

Интересный и поучительный эпизод произошел в декабре 1979 года. Из Москвы приехали отец и сын Никифоровы - фотокорреспонденты журнала ГУИТУ МВД СССР «К новой жизни». Свечникову позвонили сверху и попросили оказать содействие в подготовке фоторепортажа.

Свечников пригласил меня и, предупредив о приезде москвичей, посетовал, что даже руководители высшего ранга не всегда принимают правильные решения. Мне было дано указание сопровождать гостей, но только по территории, и чтобы - ни одного фото или интервью с больными.

Москвичи по приезду сообщили, что намерены подготовить репортаж о больнице, успехах в лечебном процессе, с участием сотрудников, пациентов, взять несколько интересных интервью. Однако Свечников твердо сказал, что КПБСТ - не колония, а лечебное учреждение, и нарушать врачебную тайну у него нет ни юридического, ни морального права. Их доводы о том, что они имеют специальные допуски к фотографированию высших должностных лиц МВД СССР и Советской армии, ни к чему не привели. Хотя в доказательство Никифоровы представили на обозрение целую пачку фотографий с изображением министра Щелокова, его первого заместителя Юрия Чурбанова и других высокопоставленных лиц. В то время существовала своеобразная мода - держать такие фотографии в книжных шкафах, на полках. Эксклюзивные фото предназначались в подарок Свечникову, но тот вежливо поблагодарил за внимание к нему и, не взяв ни одной фотографии, дал понять, что разговор окончен.

По территории больницы мы втроем ходили в течение получаса. Это больше походило на экскурсию, в ходе которой я рассказывал о больнице, ее значении в деле борьбы с преступностью. Ни одного фотоснимка сделано не было. А в журнале вышла одна единственная фотография - очень хороший портрет самого Константина Леонидовича, сделанный в его кабинете во время беседы. Кстати, и это фото - большая удача, он не очень любил фотографироваться.

Оценивая тот случай с позиции сегодняшнего времени, я еще раз убеждаюсь в мудрости, в высокой порядочности и профессионализме Константина Леонидовича, умевший смотреть далеко вперед. Ведь законодательные нормы, касающиеся врачебной тайны, появились только в 90-х.

Для понимания характера Константина Свечникова показателен случай, произошедший еще в период руководства Районной клинической больницей. Шло строительство нового корпуса на Оренбургском тракте, и у Константина Леонидовича возникло несколько серьезных предложений по улучшению качества строительства, изменению границ территории и другим вопросам.

Но попытки решить их на уровне соответствующих служб и должностных лиц никаких результатов не дали. Тогда он стал добиваться приема у первого секретаря Татарского обкома КПСС Фикрята Табеева. Но время шло, а Первый не принимал. И все же Свечников не отступил. Он прибыл в обком без согласований и предварительной записи и стал ждать приезда Табеева. В итоге тот все-таки принял главного врача. И после обстоятельного разговора многие поставленные вопросы были решены положительно.

.. .Я думаю, что все, что происходит в том или ином ведомстве или в учреждении, зависит, прежде всего, от руководителя. Константин Леонидович обладал широким кругозором, умел быстро и глубоко вникать в суть проблем и поставленных перед ним задач и действовать на перспективу. На момент его назначения начальником учреждения было еще очень далеко до передачи спец.психбольниц из ведения МВД в Минздрав. Закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» появился только в 1992 году. Однако, имея большой авторитет в МВД ТАССР, в НИИ судебной психиатрии им.Сербского и, конечно, среди сотрудников учреждения, Свечников превратил КПБСТ в больницу, отвечающую всем требованиям современной медицинской науки и практики. С его подачи руководством МВД СССР было издано специальное распоряжение за №22, которым предписывалось устранить тюремные атрибуты психиатрических больниц системы МВД. Константину Свечникову это удалось в полной мере, награждение орденом «Знак Почета» - тому подтверждение. Его опыт, практические наработки по созданию базы нынешней КПБСТИН по сей день востребованы руководством учреждения. Морально-деловые качества, привитые целому поколению сотрудников - поистине бесценное наследие.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.